Ничто не рождает ничто. Оно расширяется, поглощает материальное, которое, убегая от ничто, теряет время.

    - Мне нравится, - ответил господин Шан Ин продавщице мороженого. - Все в порядке, двойная порция шоколадного будет в самый раз.
     Немая девушка улыбнулась ему в ответ, закивала быстро головой, подсчитала сумму и написала ее на бумаге. «Теперь буду постоянно у нее покупать мороженое, - такая приветливая!» - господин Шан Ин юркнул в подворотню соседнего дома и слился с внутренностями квартала. Противный дождик успел обрызгать его на крыльце. «Погода – мерзость», - пробурчал он про себя и растворился в дверном проеме.
     Спустя примерно месяц в полуденное время он нашел себя потерянным посреди Пекина, в сером измазанном плаще и мятой шляпе. Ключи от дома безнадежно потерялись, как и его тощий кошелек. Кто-то хорошенько врезал по суетливой голове господина Шан Ина, обобрал его и смылся. И теперь он сутуло плелся в сторону дома, справляясь у случайных прохожих о правильности своего пути. Добирался пешком, а в карманах его уныло звенела пара мелких монет. «А как я дверь открою? Неужели, ломать?» - сердце его тоскливо сжалось от гнета временного финансового краха. Новые замки – дорогое удовольствие.
     Какая-то птица противно накричала на него, от чего он весь сжался. Люди на улице постоянно толкались, от голода и мельтешения по сторонам стала кружиться голова. Он сел на скамейку и едва ли не заплакал. Больно, обидно. Скоро уже будет темнеть.
     Еле волоча ноги и понурив голову, господин Шан Ин проплелся мимо лотка с мороженым. Вдруг что-то защемило у него внутри, и он обернулся. Радостно улыбаясь, приветливая продавщица смотрела на него с тревогой и ожиданием. Она уже сворачивала торговлю. «Детка, твое время истекло», - кисло и довольно похабно заметил он про себя и пошел дальше. Потом господин Шан Ин долго препирался с соседом, ругался с хозяйкой квартиры. Почему-то на лестничную площадку выбежала куча народу, все шумели, орали и толкались. Один молодой парень, яростно ругаясь, даже за что-то ударил стену. Может, хотел наказать обидчика господина Шан Ина? Замки раскурочили совместными усилиями.
     «Неважно… Спать, спать!» Господин Шан Ин завалился, полураздетый, немытый, поверх одеяла. Во сне шептал, даже махал руками. Неприятно, конечно, попасть в такую историю.
    
     На следующий вечер он получил по ошибке шарик ванильного мороженого. Долго думал о его молочном отвратительном цвете по дороге домой, пока не отвлекся на красную юбку симпатичной девушки. «Ножки какие», - прицокнул господин Шан Ин про себя.
     Дома он растерянно смотрел дряхлый телевизор, потирая натруженные ноги, отпаривая мозоли и засыпая от трескотни на улице: кто-то пилил доски. Почему люди постоянно шумят? И он заснул, сидя на кровати, с ногами, опущенными в таз с водой.
     Где-то в конце октября сослуживец господина Шан Ина в уплату небольшого долга предложил ему два билета в театр комедии на пьесу «Никчемные люди». Господин Шан Ин согласился: все лучше, чем ждать денег. Впрочем, он часто соглашался, чтобы не конфликтовать с окружающими. «Лучше быть своим для всех, чем тратить силы на врагов», - спокойно рассудил он и пошел дальше жить.
     Следующим вечером он случайно вспомнил об этих билетах, когда немая девушка сосредоточенно взвешивала его, на этот раз уже шоколадное, мороженое. Ловко написав на листочке сумму, она, опустив глаза, ждала ставшего привычным теплообмена рук при передаче денег. «Интересно, а у нее есть имя?» - господин Шан Ин даже сам удивился своей мысли. Ему вдруг подумалось, что у немых не должно быть имен, потому что они все равно не могут их сказать. Тогда он, словно случайно, как-то естественно и легко, чего давно не было в его жизни, задержал свои пальцы с медными монетками в ее ладони.
     Девушка вскинула глаза, засмущалась и улыбнулась. Это придало ему решительности:
     - Я знаю, что это будет неожиданно, но я хотел бы пригласить вас в театр. У меня случайно вот два билета для… на «Никчемных людей», - он осекся и скосил глаза в сторону. Почему-то было немного стыдно: подумает еще, что пристаю. «Не захочет – продам билеты, делов-то!» - тут же обрадовался господин Шан Ин. Значит, можно будет никуда не ходить и спокойно провести время дома.
     Немая тем временем, прикусив губу, закончила писать что-то на бумажке. Отдала ему. Ее пальцы скользнули ненароком по его запястью. Господин Шан Ин прочел про себя: «Вы – очень хороший господин, и я согласна». Невероятно хороший, точно! Он даже немного приосанился, подвыпрямился.
     Ночью плохо спал: все ему мерещилась лиловая форма мороженщицы. Потом на работе весь день клевал носом. Непростительно, - еще того гляди уволят!
     Пьеса «Никчемные люди» была незамысловатой. Господин Шан Ин даже несколько раз посмеялся, выдавливая смешок по чуть-чуть, чтобы не показаться неприличным. Немая девушка улыбалась почти все время, восторженно глядя на сцену. В антракте в кафешке при театре она сунула ему свой блокнотик. «Меня зовут Сюй». Нелепо! Он забыл спросить, как ее зовут, да и сам не представлялся. И почему-то он взял у нее ручку и написал рядом с ее именем свое. Сюй скорчила ему гримаску. Видно, чтобы показать комизм ситуации. Бывает.
     Ничего смешного. После спектакля господин Шан Ин переживал, что надо будет целовать Сюй возле подъезда или у входной двери. Он давно не целовал симпатичных ему женщин, а тут еще немая, - неизвестно целуются ли они вообще. Да и захочет ли она? Столько вопросов с трудом умещалось в голове господина Шан Ина. Пот катился по спине, было уже довольно поздно и темно. И все было вокруг совершенно некомфортно. Сюй держалась за его руку, глядела по сторонам. Молчит – досадно!
     Большой красный автобус выручил его. Сюй дернула господина Шан Ина, показала на автобус, оставила на щеке теплый след губ и убежала. Он простоял еще несколько минут, ошеломленный стремительностью событий. Потом заторопился домой: надо выспаться.
     Как-то само так получилось, что к зиме он однажды оказался в одной постели с Сюй, причем, у нее дома. Она снимала скромную комнату в нескольких кварталах от него. И, кажется, он тогда немного перебрал, пока сидел с ней в баре. Девушка была податливой, ласковой, а у него не клеилось толком. В голове, полной мутного алкоголя, плавал огромный вопрос: зачем надо было идти в бар во вторник?
     Утром, неловко отстранив Сюй, безмятежно раскинувшуюся на кровати и теплую от ласки, господин Шан Ин поднялся, споткнулся, бросился одеваться. У него застыл в горле противный комок: он опаздывал на работу и чувствовал себя преотвратительно. Лучше бы проститутку снял на пару часов.
     Вечером после работы он старательно обошел лоток с мороженым. От греха подальше.
     Но, промучившись неделю, полавировав между соседними кварталами и домами, господин Шан Ин все же вернулся к лотку Сюй. Совесть что ли его мучила? Немая удивилась, широко улыбнулась. «Как девочка маленькая», - невольно подумал он. Когда господин Шан Ин подошел в порядке очереди, Сюй помахала ему быстро-быстро рукой и ловко набрала мороженого. Дала бумажечку с суммой, а внизу мелко было подписано: «Где ты пропадал? Я скучала».
     Неправильный, недобрый стыд вкрался к нему в душу. Господин Шан Ин нервно сглотнул, заплатил по счету и промямлил: «Я позже еще зайду».
     Он вернулся, когда она уже собиралась уходить. Грустная, сутулилась и зябко куталась в розовую шерстяную кофту. Увидев его, расцвела, протянула блокнот: «Я думала, что с тобой случилось плохое». Господин Шан Ин пробормотал:
     - Дела на работе совсем закрутили. Устал очень и… - не зная что сказать, он повесил голову. Сюй погладила его по плечу, улыбнулась. «Пойдем ко мне», - вывели ее пальчики на бумаге. Иногда ночи бывают особенно теплыми. У Сюй эта ночь была именно такой.
     Господин Шан Ин снова не выспался, но был, как ни странно, доволен. Он радостно здоровался с коллегами, раздавал приветственные кивки направо и налево. А вечером сам пришел к ней.
    
     Потом они стали строить планы, мелкие, бытовые, но приятные для обоих. И он даже понемногу вовлекся в легкомысленную переписку с Сюй. Они подсовывали друг другу в карманы бумажки с игривыми фразами, а потом смеялись, находя их. Влюбленность – сладкая пора!
     Но позже воздушная радость отношений испарилась. Господина Шан Ина озарило, что скоро им придется жить вместе. «Но где?» - прозвучал однажды тревожный вопрос. И посетовав на себя за недальновидность, упрекнув за увлечение, выливающееся в нечто серьезное, он весь день просидел на работе в ступоре.
     Вечер не заладился, падал хмурый дождь. Природа не поддерживала господина Шан Ина, протестовала против его бытия не одиночкой, а сдвоенным, возможно, с кем-то дорогим. Он спотыкался в такт своим мыслям по дороге домой, изъёрзав весь плащ и измяв шляпу.
     «Где нам жить? А если дети?» - при мысли о маленьком пищащем существе у него сжалось сердце, а холод сковал филейную часть. Маленькие побрякушки нескромно заняли его голову сложными вопросами, отнимая у него спокойствие завтрашнего дня. Идея о том, что скоро придется поменять свою относительно налаженную жизнь, причем, навсегда, кардинально, ужасала его. Телевизор плыл перед глазами, лапша не попадала в рот, а овощи так и остались на столике ждать рассвета и помойного ведра.
     Начались хмурые дни, которые так и норовили высыпаться из рук. И однажды господин Шан Ин освоил новую привычку, - теперь он после работы делал заход петлей в парк. Ковыряя носком ботинка подножья деревьев, разглядывая людей, он силился понять, что происходит. Не выходило.
     Сюй он стал избегать, понемногу отстраняясь. Происходило это не по его воле, - все время у господина Шан Ина были причины, то веские, то откровенно надуманные. И к весне они стали видеться не чаще раза в неделю. Тем более, Сюй сменила работу, устроившись набирать тексты в небольшую контору переводов. Что ни говори, а слух у нее был отличный! Хозяева ценили девушку и порой баловали. И, кроме того, помогли подыскать ей скромную квартиру недалеко от работы за приемлемую цену. Теперь господина Шан Ина и его немую разделяли не кварталы, а парочка городских районов. Что, несомненно, принесло еще один повод встречаться реже.
     Девушка по-прежнему была улыбчива, мягка и сосредоточена на блокнотике. Писала ему шутки, чтобы поднять настроение. Он делал вид, что смеялся. А потом она стала его неимоверно раздражать. Как угрозу для жизни, инстинкт самосохранения ощетинивал против нее все мыслимые рецепторы.
     Как можно ругаться с немой? Только если злиться на нее, орать, пока она строчит дрожащей рукой очередную пустоту? Господин Шан Ин попробовал раз, потом второй. У него получилось, и он вошел во вкус. Он позволил себе нагрубить, оскорбить Сюй, даже замахнулся на нее. Прозвучала звонкая пощечина, наполнившая воздух новым смыслом.
     Ужас, затравленность и непонимание сверкнули к глазах немой. Растирая на лице дешевую тушь, девушка почти что выла, глотая воздух. Звук то пропадал, то появлялся. И господин Шан Ин, как завороженный вслушивался в него. Вой отличался от вздохов и стонов, от ласкового мычания по ночам, от всего мира, в котором он жил ранее. Ему даже захотелось взять дирижерскую палочку и управлять этой невыносимой симфонией.
     Когда оцепенение прошло, он с перепуга обнял ее, пригладил сбившиеся волосы и неловко извинился. И две недели господин Шан Ин встречался с Сюй с неприсущей доселе регулярностью. Пока не столкнулся с Юн.
     Легкая и свободная, в ярко-желтом платье с открытой спиной, красными губами и ногами, притягивающими взгляд, она свалилась на голову господина Шан Ина на пороге его квартиры.
     - Я – Юн, буду жить рядом с вами. Поможете мне перенести вещи? – певуче протянула новоявленная соседка, растянув рот. Жвачка внутри него перекатывалась по таинственной траектории, и господин Шан Ин поводил глазами, наблюдая за ней.
     - Да-да! Конечно! – тут же спохватился он и побежал вниз за грудой чемоданов. И Сюй перестала для него существовать.
     Теперь господин Шан Ин много времени проводил дома, забыв про деревья в парке, про бумажные записочки. Он подслушивал то, что творилось в комнате Юн. Возня и вопли, игривый смех, звон бокалов, - Юн явно неплохо проводила свои вечера. «Весело у нее там», - завидовал господин Шан Ин и крепче прилипал к тонкой стенке.
     Сомнений о виде заработка Юн у него уже не оставалось, но он не мог себе представить, что он может так просто, по-соседски зайти к ней и остаться, отдав определенную сумму денег. Существование его, как соседа Юн, отрицало его существование, как благодетеля Юн. Почему-то казалось, что его Юн должна любить пусть и скромно, по-соседски, но бесплатно.
     Он ходил по комнате кругами, хлопал себя по лбу. Юн в это время смеялась за стенкой, снова полупьяная, снова, наверное, полуобнаженная. Ах да! Это господин Шан Ин смог углядеть однажды, проходя мимо ее комнаты и столкнувшись с выходящим оттуда мужчиной.
     И он потом полночи лежал, слушая, представляя. Не высыпался. Юн разрушала его существование: на работе он чувствовал себя амебой. Начальство успело сделать ему выговор и лишило небольшой премии за квартал. Тогда господин Шан Ин решился на странную вещь.
     В одну из ночей он услышал в комнате Юн звон пощечины, а потом ее протяжный вой, перемежающийся с отборной бранью. Он вспомнил Сюй, растерзанную и обиженную, а потом откуда-то накатило небывалое желание. И две женщины слились в его сознании в одну, которая смеялась, кривляя красные губы, но ей можно было манипулировать. Ночь господин Шан Ин провел в беспамятстве.
     На следующий вечер он заехал к Сюй. Был господин Шан Ин холоден и отстранен, приручая ее сызнова. Шептал ей на ушко пошлости, от чего девушка краснела и издавала смешные носовые звуки. Вообще он держался молодцом, старательно копируя поведение крутых героев из газетных статей. Сюй трепетала, а когда он позвал ее к себе, впервые за все время их знакомства, то она несказанно удивилась.
     Странная сосредоточенность и выверенность действий отличали настоящего господина Шан Ина от прошлого. Бредовая идея захватила его, и он, действуя словно по утвержденному небесами плану, делал все практически совершенно. Он был ласков с Сюй, но ровно настолько, чтобы терзать ее своей недоступностью. Он был приветлив с Юн, но так, что она стала задумчиво и оценивающе на него смотреть, как будто увидев, наконец, его. В конце концов тонкая стенка между их комнатами с трудом выдерживала натиск любвеобильности господина Шан Ина.
     В итоге были счастливы все, кроме него, который выкладывался по-полной, забывая про сон. Он выпросил на работе отпуск, в котором не бывал с незапамятных времен. Утром долго отсыпался, по полночи доводил Сюй до исступления, злорадно думая о Юн. И его волновало не столько то, как изменилась его жизнь, сколько то, каким он становился.
     Собранность, отсутствие суетливости, откуда-то взявшаяся прямота в рассуждениях, - отличали теперь господина Шан Ина. Он испортил отношения с несколькими противными ему людьми, с которыми прежде старался держаться на дружеской ноге. Господин Шан Ин накупил кучу газет, читал их вместо просмотра телевизора, и как-то наткнулся на интересное объявление по поводу работы. Зайдя к матушке Чэнь Бо, единственной на этаже с телефонным аппаратом, он позвонил от нее и договорился о встрече.
     Его взяли. Он написал заявление об увольнение на старой работе, которой отдал добрых десять лет, не дослужившись там до чего-нибудь приличного по статусу для его возраста. Скудное количество людей, свыкшихся с ним, его сослуживцев, устроило ему тошнотворные проводы в баре. А на новой работе дела сразу пошли в гору. Он быстро наладил связи с нужными людьми. Научившись манипулировать женщиной, господин Шан Ин переносил свое умение в деловую среду.
     Он подарил Сюй на день рождения дорогое платье, отчего девушка расплакалась, обняла его и долго не отпускала. Радостно одарять того, кто ни о чем тебя не просит. И господин Шан Ин через несколько недель сделал Сюй предложение.
    
     Юн была великолепна в постели. А он оценивающе разглядывал ее тело, словно желая унизить. Подкуривал серебряной зажигалкой, подносил к ее бедру горящую сигарету и наблюдал, как она инстинктивно дергается от страха. Все делалось якобы в шутку. Во всяком случае, так думала Юн.
     Он не платил девушке за ночи, зато иногда одарял ее любимыми женщинами побрякушками. А потом она ему наскучила, и он с радостью от нее избавился, сделав один телефонный звонок. Ее выперли из комнаты под гневные вопли и обижающие крики соседок. «Шлюха, распутница!» - грозили они ей кулаками.
     С Юн господин Шан Ин мог позволить себе многое, но далеко не все, поэтому удалив ее из своей жизни, он наведался в Дом Радости госпожи Цзян Ци. И понял, как мало он зарабатывает для своего счастья.
    
     В жизни наступила славная полоса. Он женился на Сюй, устроив скромное бракосочетание. Удовлетворенное семейное спокойствие полностью заменило прежнюю бытность господина Шан Ина. Вместе с Сюй он переехал в отдельную квартиру, на работе его повысили. Немая завела тощую породистую шавку, которую выгуливала утром и вечером. Девушка любила ее, тщательно чесала собачий живот и тихонько мычала с ней, когда та скулила. А господин Шан Ин исправно ходил на службу, раз в две недели заглядывал в Дом Радости, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым, и…сходил с ума по Ли Цун.
     Эта женщина, тридцати с небольшим лет, недавно переехала в квартиру напротив его, была расточительна, курила длинные сигареты с мундштуком и часто таскала свою служанку за волосы. Глядя на ее свободную позу, нахальные шелковые наряды и розовые блестящие ногти, он хотел пасть на колени и обвить ее ноги. А потом подчинить себе – это было главное условие всех действий господина Шан Ина. В Доме Радости он часто становился рабом, чтобы, выйдя оттуда, снова тянуться к власти.
     Ли Цун была замужем за физиком, скромным и уютным, как пуфик. «А поэтому ей нужен кто-то еще…» - таинственно плелась мысль в голове господина Шан Ина. Он рассеяно поцеловал беременную Сюй, вышел из подъезда и сел в служебную машину.